Люси

Истоки рода человеческого

Д. Джохансон. М. Иди.

Часть вторая. Золотое десятилетие 1967-1977.

Глава 6. Кооби-Фора: триумф Homo habilis.

Череп 1470

В "1470-м" ученых поражало удивительное сочетание человеческих признаков с поразительной древностью. Другие находки Homo habilis - Синди, Джордж, Твигги - имели возраст от 1,5 до 1,8 млн. лет и среднюю емкость черепа 640 см3. Объем черепа из Кооби-Фора был существенно больше, а возраст - на миллион лет старше.

Такого рода внезапные откровения выбивают палеоантропологов из колеи. Им нужно посидеть в одиночестве и основательно подумать, прежде чем они привыкнут к мысли, что их генеалогические схемы могут оказаться совсем неверными. Ведь открытие черепа 1470 ставило под сомнение многие общепринятые взгляды относительно родственных отношений древнейших гоминид.

Прежде всего становилось совершенно ясно, что массивные австралопитеки не были предками человека. Самым древним ископаемым остаткам этого типа, найденным в Омо, насчитывалось около двух миллионов лет. Древнейшие образцы из Кооби-Фора были примерно того же возраста. Если цифра в 2,9 млн. лет для черепа 1470 верна, то элементарная логика говорит, что его обладатель не мог произойти от существ, которые были по меньшей мере на 3/4 миллиона лет моложе его.

Та же логика подсказывает вопрос: а были ли вообще австралопитеки среди предков "1470-го"? И тогда мнение Луиса Лики, что их не следует включать в число наших прародителей, покажется не столь уж беспочвенным. Правда, большинство ученых считали, что для этой роли подойдет грацильный тип, Australopithecus africanus, но после находки черепа в Кооби-Фора даже такая идея сделалась менее правдоподобной. Все опять-таки упиралось в датировки. Возраст грацильного типа из Южной Африки еще не был достоверно установлен, но накапливалось все больше данных в пользу того, что он составляет от 2 до 2,5 млн. лет. В Омо было найдено несколько зубов гоминид возрастом 2-3 миллиона лет, но в столь плачевном состоянии, что Кларк Хоуэлл смог лишь констатировать их принадлежность автралопитекам, не уточняя, были ли это остатки грацильных форм, их предков или что-то иное. Во всяком случае, ни на севере, ни на юге Африки в то время не было хорошо сохранившихся остатков австралопитеков возрастом больше 2,9 млн. лет, способных претендовать на роль предков "1470-го".

Правда, в северной Кении были обнаружены две более древние находки гоминид: плечевая кость из Канапои насчитывала около четырех миллионов лет и фрагмент челюсти с сидевшим в ней моляром из Лотагама - около пяти с половиной миллионов лет. Однако эти костные остатки находились в таком плохом и фрагментарном виде, что классифицировать их точнее, чем "гоминиды", не представлялось возможным. Никто не знал, кому они принадлежали - собственно австралопитековым, их предкам или двоюродным братьям. Они уже относились к той отдаленной эпохе, где сами черты гоминид становятся расплывчатыми.

Луис Лики

Луис Лики во время визита в Кооби-Фора незадолго до своей смерти рассматривает ископаемый череп, найденный его сыном Ричардом. Оба Лики в течение ряда лет не были связаны профессиональными узами, но в последние годы жизни Луиса объединились; этому способствовали находки Ричарда, будто бы подтверждавшие представление отца об изолированности и исключительной древности линии Homo.

Итак, после невероятного открытия Ричарда Лики все коллекции австралопитековых были спешно пересмотрены, и стало ясно, что череп 1470, обладающий гораздо более прогрессивными чертами, по древности ничуть не уступает им. Иными словами, одна из безусловно старейших и наиболее сохранившихся ископаемых находок гоминид принадлежала человеку, а не австралопитекам, хотя последние во многом были гораздо более примитивными. Все это с трудом укладывалось в голове.

Однако стоило вспомнить о Homo habilis, и положение не казалось таким запутанным. Акции человека умелого неожиданно и резко поползли вверх. Как уже говорилось, Ричард Лики сознательно не хотел давать черепу 1470 видовое название. "Я просто буду звать его Homo", - неоднократно повторял он. Другие ученые без труда установили связь между "1470-м" и тремя олдувайскими находками Homo habilis. Теперь узкий промежуток времени, в который с трудом втискивались Синди, Джордж и Твигги, растянулся до миллиона лет. Это позволяло свободно поместить туда отдельный вид, которым, по общему мнению, и был человек умелый.

Конечно, у Homo habilis оставались и противники. Из них главным был К. Лоринг Брейс из Мичиганского университета. В течение многих лет Брейс разрабатывал чрезвычайно простую родословную схему. Ярый "объединитель", он сводил к минимуму число видовых названий, предпочитая объяснять различия между ископаемыми находками огромной внутривидовой изменчивостью, вместо того чтобы создавать новые таксономические единицы. Родословная человека, согласно Брейсу и его приверженцам, имела вид прямой линии: Australopithecus  →  Homo erectus  →  Homo sapiens. Это означало, что все австралопитеки вместе с Homo habilis попадали в один вид. Достоинством схемы Брейса была ее простота, но после открытия "1470-го" пользоваться ею можно было лишь с большой натяжкой. Не так давно Брейс нашел выход из положения, отделив массивных австралопитеков, но он продолжает относить грацильные формы и человека умелого к одному виду.

Ричард Лики решает проблему иначе. До последнего времени он отказывался признать существование грацильных австралопитеков в Восточной Африке. Все грацильные формы, по его мнению, относятся к роду Homo, а все массивные - к австралопитекам. Но оба они - и Брейс, и Лики - не делали различий между Australopithecus africanus и Homo habilis. Они сваливали их в одну кучу, но прикрепляли разные ярлычки.