Люси

Истоки рода человеческого

Д. Джохансон. М. Иди.

Часть третья. Что такое Люси?

Глава 13. Анализ начинается.

Все это один вид

Все перечисленные выше признаки послужили в дальнейшем основой для классификации наших находок. Ни одно из выявленных различий, взятое в отдельности, не могло играть решающей роли. Но если их много и они систематически проявляются у большого числа образцов, тогда можно делать выводы со значительной уверенностью. Палеоантропологу не приходится рассчитывать на блистательные озарения, на внезапное открытие закономерности вроде Е= Мс2. Понимание приходит не сразу, а по прошествии какого-то времени. Вдруг вы ловите себя на мысли: "Так вот оно что! Как я раньше об этом не подумал?". Мы не спеша анализировали наши находки, сопоставляя признак за признаком, и постепенно начинали понимать, с чем имеем дело. К концу лета было выявлено так много своеобразных черт, что мы пришли к единодушному мнению: существа из Летоли и Хадара отличаются как от человекообразных обезьян, так и от более поздних гоминид. Короче говоря, методичный сравнительный анализ подтвердил, что мы действительно нашли нечто новое. Оставался, правда, каверзный вопрос: идет ли речь об одной или о двух новых разновидностях? Я считал, что их две. Тим настаивал на одной. Билл Кимбел, который был в лаборатории моим заместителем и отчасти помогал нам в сравнительном анализе, придерживался того же мнения, что и я. Он без конца повторял: "Люси совсем другая". На что Тим не уставал отвечать: "Ну-ну, Кимбел, выбрось из головы шимпанзе и займись анализом. Побольше сравнений и поменьше эмоций". Однако случалось, что нервы сдавали и у самого Тима. В такие дни он врывался в лабораторию с воплем: "Одна!". Мы с Кимбелом кричали в ответ: "Две!".

К тому времени и Кимбел и я уже убедились, что вариации размеров тела в нашей коллекции очень велики, и поэтому миниатюрность Люси не исключает ее объединения с другими находками; однако V-образная форма ее челюсти по-прежнему была для нас серьезным препятствием. К этому примешивалось и вполне понятное нежелание отказаться от мнения, высказанного ранее в печати. Наконец, Тим придумал следующее: он разложил на столе челюсти из нашей коллекции, подобрав их по величине, начиная с самой большой. В самом конце ряда он поместил челюсть Люси, и стало ясно, что она должна находиться именно здесь. Особенно убедительно было то, что все размеры плавно уменьшались по мере приближения к Люси. Ее отличало только одно - слишком сильное сужение передней части челюстей. Все остальные особенности зубной системы были настолько примитивными, что мы трое, поднаторевшие в сравнительном анализе, тотчас распознали в них характерные признаки нашей - и никакой иной - коллекции. Но мне все еще не хотелось сдавать позиции.

- Почему ты уперся в одно-единственное различие и игнорируешь два десятка других особенностей, говорящих о полном сходстве? - спросил Тим.

- Потому что отличие все-таки существует, - ответил я.

Тогда по настоянию Тима мы занялись длинными и скучными подсчетами, которые должны были показать, как будут выглядеть все другие челюсти из нашей коллекции, если уменьшить их до размера челюстей Люси. Оказалось, что при этом различия в ширине их передней части почти исчезнут. Правда, у некоторых особей челюсть все-таки будет чуть шире, чем у Люси, но, как объяснил Тим, все дело в том, что у самцов передние зубы немного крупнее, чем у самок. После этого говорить о своеобразии Люси уже не имело смысла. Предположение Тима об аллометрии оправдалось.

- Ладно, - сказал я. - Значит, все это один вид.

- Ты и в самом деле так думаешь? Или просто сдался?

- Я так думаю.

- Может быть, у нас получилось, как у Луиса Лики с Филиппом Тобайесом, когда Луис долбил и долбил ему насчет Homo habilis, пока тот не согласился?

- Нет-нет. Я думаю так же, как и ты. Нужно уметь отступать, если хочешь идти вперед.

- Я просто хотел удостовериться.

- И ты своего добился.