Происхождение видов путем естественного отбора

Чарльз Дарвин

Глава VIII. Инстинкт

ИНСТИНКТЫ ПОДОБНЫ ПРИВЫЧКАМ, НО ОТЛИЧНЫ ОТ НИХ ПО ПРОИСХОЖДЕНИЮ.

- ГРАДАЦИИ ИНСТИНКТОВ.

- ТРАВЯНЫЕ ТЛИ И МУРАВЬИ.

- ИНСТИНКТЫ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ, ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЕ.

ЕСТЕСТВЕННЫЕ ИНСТИНКТЫ КУКУШКИ, MOLOTHBUS, СТРАУСА И ПАРАЗИТИЧЕСКИХ ПЧЕЛ.

- МУРАВЬИ-РАБОВЛАДЕЛЬЦЫ.

- ПЧЕЛА, ЕЕ СТРОИТЕЛЬНЫЙ ИНСТИНКТ.

- ЗАТРУДНЕНИЯ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА ИНСТИНКТОВ.

- БЕСПОЛЫЕ ИЛИ БЕСПЛОДНЫЕ НАСЕКОМЫЕ.

- КРАТКИЙ ОБЗОР

Многие инстинкты столь удивительны, что их развитие, вероятно, покажется читателю затруднением, достаточным для ниспровержения всей моей теории. Я могу заранее сказать, что не занимаюсь здесь вопросом о происхождении умственных способностей, как не занимался и вопросом о происхождении жизни. Нас интересует лишь разнообразие инстинктов и других умственных способностей у животных одного и того же класса.

Я не стану пытаться дать какое-либо определение инстинкта. Легко показать, что под этим термином обыкновенно разумеется несколько различных умственных действий, но каждый понимает, что хотят сказать, когда говорят, что инстинкт заставляет кукушку совершать свои перелеты и класть яйца в гнезда других птиц. Действие, для исполнения которого от нас самих требуется опыт, исполняемое животным, особенно очень молодым, без [предварительного] опыта, или исполняемое многими особями одинаково без знаний с их стороны цели, с которой оно производится, обыкновенно называют инстинктивным. Но я могу показать, что ни одно из этих определений не может быть приложено ко всем случаям. Небольшая доза соображения или ума, как выражается Пьер Губер, часто наблюдается у животных, даже низко стоящих на лестнице природы.

Фредерик Кювье и некоторые из более старых метафизиков сравнивали инстинкт с привычкой. Я думаю, что это сравнение дает точное представление о состоянии ума во время действия инстинкта, но не обязательно о происхождении последнего. Было бы большой ошибкой думать, что большое число инстинктов может зародиться из привычки одного поколения и быть наследственно передано следующим поколениям. Без труда можно доказать, что самые удивительные инстинкты из тех, с которыми мы имеем дело, именно - инстинкты пчелы и многих муравьев, не могли быть приобретены путем привычки.

Всеми принимается, что инстинкты настолько же важны для благополучия данного вида при настоящих условиях его существования, как и особенности строения его тела. При изменении жизненных условий возможно по крайней мере, что слабые изменения инстинкта могут оказаться полезны для вида; и если можно доказать, что инстинкты изменяются хотя в слабой степени, то я не вижу трудности в том, чтобы естественный отбор, сохраняя и постоянно накопляя уклонения в инстинктах, мог развить их до любой степени полезности. Таким образом, как я думаю, произошли самые сложные и удивительные инстинкты. Подобно тому как изменения в строении тела происходят и развиваются от употребления или привычки и ослабевают или исчезают от неупотребления, так точно, не сомневаюсь, было и с инстинктами. Но я думаю, что воздействие привычки во многих случаях имеет второстепенное значение, сравнительно с естественным отбором того, что можно назвать самопроизвольными вариациями инстинктов. Едва ли какой бы то ни было из сложных инстинктов может развиться под влиянием естественного отбора иначе, как путем медленного и постепенного накопления многочисленных слабых, но полезных уклонений. Отсюда, как и в строении тела, мы должны находить в природе не постоянные переходы, путем которых развился каждый сложный инстинкт,- это можно было бы проследить только в ряде прямых предков каждого вида,- но должны найти некоторые указания на эту постепенность в боковых линиях потомков или по крайней мере мы должны доказать, что некоторая постепенность возможна, и это мы действительно можем доказать.

Принимая во внимание, что инстинкты животных изучены очень мало вне Европы и Северной Америки, инстинкты же вымерших видов нам совершенно неизвестны, я был удивлен, как много можно найти постепенных переходов к самым сложным инстинктам. Изменения в инстинкте иногда могут быть облегчены тем, что один и тот же вид имеет различные инстинкты в течение разных периодов своей жизни, в разные времена года, находясь в разных условиях существования, и т. д.: в таком случае естественный отбор может сохранить то тот, то другой инстинкт. И подобные случаи разнообразия инстинкта у одного и того же вида, как можно доказать, действительно существуют в природе.

Далее, так же, как и в отношении строения тела,- и согласно с моей теорией,- инстинкт каждого вида полезен для него самого, но, насколько мы можем судить, никогда не развивался исключительно для блага других [видов]. Насколько мне известно, один из самых выразительных примеров такого рода, когда животное совершает действие, видимо полезное только для другого, представляют собой травяные тли добровольно отдающие, как это было впервые замечено Губером, сладкое выделение муравьям; что они делают это добровольно, доказывается следующими фактами. Я удалил всех муравьев от группы приблизительно с дюжину тлей, сидевших на листе щавеля, и не давал им приблизиться в продолжение нескольких часов. Я был уверен, что по истечении этого времени у тлей явится потребность выделить свой экскрет. Некоторое время я рассматривал их в увеличительное стекло, но ни одна из них не выделила; затем я трогал и щекотал их волосом, стараясь сделать это по возможности так, как делают муравьи своими усиками, но все-таки ни одна не выделила. После этого я пустил к ним муравья, и по его быстрым движениям стало сразу видно, что он хорошо знает, какое богатое стадо он нашел; затем он начал трогать своими усиками брюшко сначала одной, потом другой тли, и каждая их них, как только чувствовала прикосновение усиков, немедленно поднимала свое брюшко и выделяла прозрачную каплю сладкого вещества, которая жадно пожиралась муравьем. Даже совсем молодые три вели себя точно так же, доказывая, что этот акт является у них инстинктивным, а не результатом опыта. Из наблюдений Губера известно, что тли не выказывают к муравьям неприязни; но, если последних нет, они, в конце концов, вынуждены выделять свой экскрет [без помощи муравьев). Так как это экскрет чрезвычайно клейкий, то, несомненно, удаление его выгодно для тлей.

Так как некоторая степень изменения инстинктов в естественном состоянии и наследственная передача таких изменений необходимы для деятельности естественного отбора, то в подтверждение этого надо бы привести по возможности больше примеров, но недостаток места мешает мне это сделать. Я могу только утверждать, что инстинкты, несомненно, изменяются; так, например, инстинкт миграции может изменяться по размеру и направлению миграций и даже совершенно утрачиваться. Точно так же с гнездами птиц, которые иногда изменяются в зависимости от выбранного для них места, характера и температуры страны, часто же от причин, нам совершенно неизвестных; Одюбон привел несколько замечательных случаев разницы в устройстве гнезд одного и того же вида в северных и южных Соединенных Штатах, Если, однако, инстинкт может изменяться, то можно спросить, почему он не дает пчелам "уменья пользоваться каким-либо другим материалом, когда нет воска"? Но какой другой материал могли бы употреблять пчелы? Они могут употреблять в дело, как я видел, затвердевший воск с киноварью и мягкий, смешанный с жиром. Эндрью Найт наблюдал, что его пчелы, вместо того, чтобы трудолюбиво собирать клей, пользовались цементирующей смесью из воска и скипидара, которой были обмазаны деревья с ободранной корой. Недавно было указано, что пчелы, вместо того чтобы собирать пыльцу, охотно пользуются весьма различными веществами, например овсяной мукой. Боязнь человека, как я показал это в другом месте, приобретается различными животными, населяющими пустынные острова, медленно, и пример этого мы видим даже в Англии,- все наши крупные птицы более пугливы, нежели мелкие, так как крупные усиленно преследуются человеком.

Мы можем спокойно приписать большую пугливость крупных птиц этой причине, потому что на необитаемых островах крупные птицы не боязливее мелких, и сорока, столь осторожная в Англии, настолько же доверчива в Норвегии, насколько серая ворона в Египте.

То, что умственные качества животных одного и того же вида, рожденных в диком состоянии, варьируют очень сильно, может быть доказано многими фактами.



Комментарии


муравьи

VIII-1, 2.

Рабочие рыжего лесного муравья (Formica rufa) в колонии тлей (Symydobius oblongus). Пищевые связи между муравьями и равнокрылыми хоботными (в основном тлями) - широко распространенное явление. Только в Европе известно 35 видов тлей, 3 вида червецов и 1 вид листоблошек, выделения которых (падь, или медвяная роса) служат одним из основных компонентов пищи для многих видов муравьев рода Formica. В сухом веществе падь содержит до 85% углеводов и 3% белка. Одна семья муравьев Formica rufa в год собирает в среднем до 500 кг пади - это около 100 кг сахара. Наиболее продуктивны колонии тлей на хвойных деревьях. С одной сосны за лето с колоний Cinaria nuda рыжие лесные муравьи могут собрать до 70 кг пади. Учет тлей в лесах показал, что около муравейников их заметно больше, что, по-видимому, связано с активным переносом муравьями тлей на более подходящие части растений, а яиц и самок тлей - не зимовку в муравейник. У тлей, живущих в таком своеобразном симбиозе с муравьями, развиваются специальные приспособления: сильно развитые волоски около анального отверстия, на которых удерживается капля выделений; увеличение интенсивности выделения пади в присутствии муравья.