Происхождение видов путем естественного отбора

Чарльз Дарвин

Глава VI. Затруднения, встречаемые теорией

Краткие выводы. Законы единства типа и условий существования охватываются теорией естественного отбора.

Мы обсудили в этой главе некоторые затруднения и возражения, которые могут быть выдвинуты против моей теории. Многие из них серьезны; но я полагаю, что при их обсуждении нам удалось объяснить некоторые факты, которые с точки зрения веры в независимые акты творения остаются совершенно непонятными. Мы видели, что виды в каждый данный период не безгранично изменчивы и не связаны друг с другом множеством промежуточных звеньев отчасти потому, что процесс естественного отбора всегда совершается крайне медленно и в каждый данный момент действует только на небольшое число форм, отчасти же потому, что самый процесс естественного отбора предполагает постоянное вытеснение и истребление предшествующих и промежуточных ступеней. Близко родственные виды, теперь занимающие непрерывные области, во многих случаях должны были образоваться еще тогда, когда область эта не была непрерывной и когда жизненные условия в ее различных частях, будучи различными, не переходили нечувствительно один в другие. Когда две разновидности образуются в двух районах одной непрерывной области, нередко может образоваться промежуточная разновидность, приспособленная к промежуточному поясу; по причинам, выше изложенным, эта промежуточная разновидность будет обыкновенно представлена меньшим числом особей, чем те две формы, которые она соединяет; следствием этого будет тот факт, что при дальнейшем ходе изменений эти две формы, благодаря своей большей численности, будут находиться в более благоприятных условиях по сравнению с этой малочисленной промежуточной разновидностью и будут обыкновенно с успехом ее вытеснять и, наконец, истребят ее.

Мы видели в этой главе, что нужно соблюдать крайнюю осторожность, когда утверждаешь, что не может быть переходов между самыми различными привычками; что летучая мышь, например, не могла образоваться путем естественного отбора из животного, первоначально скользившего по воздуху.

Мы видели, что виды при новых условиях жизни могут изменять свои привычки или могут иметь разнообразные привычки, порою совершенно несходные с привычками ближайших к ним родственных форм. Отсюда, помня, что каждое органическое существо стремится жить там, где оно может жить, мы могли понять, каким образом возникли такие формы, как горный гусь с перепончатыми лапами, живущий на земле дятел, ныряющие дрозды и буревестники с образом жизни чистиков.

Хотя убеждение в том, что орган такой высокой степени совершенства, каков глаз, мог возникнуть путем естественного отбора, может поразить всякого, тем не менее если мы знаем для любого органа длинный ряд постепенных усложнений, из которых каждое полезно для его обладателя, то при изменении условий жизни приобретение путем естественного отбора любой возможной степени совершенства органа логически возможно. В тех случаях, когда нам не известны промежуточные или переходные ступени, мы должны быть весьма осторожны в заключении, что они никогда и не существовали, так как метаморфоз многих органов показывает, какие удивительные изменения функций оказываются возможными. Плавательный пузырь, например, по-видимому, превратился в дышащие воздухом легкие. Один и тот же орган, исполнявший одновременно различные функции, а затем отчасти или вполне специализировавшийся на одной из них, или два разных органа, исполнявшие одновременно одну и ту же функцию, причем один совершенствовался благодаря содействию другого, во многих случаях значительно облегчали такой переход.

Мы видели, что у двух организмов, далеко отстоящих один от другого в естественной системе, могут встречаться органы, служащие для одной и той же цели и по внешнему виду близко между собой сходные, но образовавшиеся отдельно и вполне независимо; однако при более внимательном исследовании этих органов почти всегда возможно найти существенные различия в их строении, и это естественно вытекает из принципа естественного отбора. С другой стороны, самым обычным правилом, проявляющимся повсюду в природе, является бесконечное разнообразие структур, служащих для достижения одной и той же цели, и это опять-таки естественно вытекает из того же великого принципа.

В большинстве случаев мы слишком мало знаем, чтобы утверждать, что известные части или органы настолько несущественны для благосостояния вида, что изменения в их строении не могли быть медленно накоплены путем естественного отбора. Во многих других случаях изменения, по всей вероятности, являлись прямым результатом закона изменчивости и роста, независимо от того, приносили ли они какую-нибудь пользу. Но мы можем быть уверены, что и подобного рода строения позднее, при новых жизненных условиях, могли быть обращены на пользу данного вида и подвергнуться дальнейшему изменению. Мы можем быть также убеждены в том, что часть, первоначально весьма важная, нередко сохранялась (как, например, хвост водного животного у его наземных потомков), хотя значение ее стало столь небольшим, что в своем современном состоянии она и не могла бы быть приобретена путем естественного отбора.

Естественный отбор не может произвести у одного вида чего-нибудь такого, что служило бы исключительно на пользу или во вред другому виду, хотя он легко может произвести части, органы или выделения, весьма полезные, даже необходимые или, наоборот, крайне вредные для другого вида, но во всех таких случаях они в то же время будут полезны для их обладателя. Во всякой густо населенной стране естественный отбор действует в силу конкуренции между ее обитателями и поэтому обеспечивает успех в борьбе за жизнь только соответственно мерилу [совершенства], свойственному данной стране. Отсюда обитатели одной страны, обыкновенно малой, нередко вытесняются обитателями другой страны, обыкновенно большой, потому что в большой стране имеется большее число особей и больше разнообразных форм, конкуренция между которыми была более жестокой, а, следовательно, и мерило совершенства было выше. Естественный отбор не приводит обязательно к абсолютному совершенству, и, насколько мы можем судить при помощи наших ограниченных способностей, нельзя утверждать, что абсолютное совершенство в действительности везде осуществлялось.

На основании теории естественного отбора мы ясно усматриваем полный смысл старинного естественноисторического правила - Natura non facit saltum. Это правило, если мы ограничимся только современными обитателями земли, не вполне верно, но если мы распространим его и на все существа, жившие в прошлые времена, как нам известные, так и неизвестные, то, на основании этой теории, оно должно оказаться безусловно верным.

Общепризнано, что все органические существа созданы по двум великим законам Единства Типа и Условий Существования. Под единством типа подразумевается то основное сходство в строении, которое мы усматриваем у организмов одного класса и которое совершенно независимо от их образа жизни. По моей теории единство типа объясняется единством происхождения. Выражение - условие существования, на котором так часто настаивал знаменитый Кювье, вполне охватывается принципом естественного отбора. Ибо естественный отбор действует в силу того, что приспособляет изменяющиеся части каждого существа к органическим и неорганическим условиям его жизни или приспособлял их в прошлые времена, причем эти приспособления поддерживались во многих случаях усиленным упражнением или, наоборот, неупражнением частей, находившихся под влиянием прямого действия внешних условий и во всяком случае подчинявшихся различным законам роста и изменений. Отсюда в действительности закон Условий Существования является высшим законом, так как он включает, через унаследование прежних изменений и приспособлений, и закон Единства Типа.

Комментарии


Положения, развитые Ч. Дарвином в этой главе, разделяет сейчас большинство эволюционистов. Однако до сих пор время от времени в печати выступают сторонники скачкообразного (сальтационного) видообразования. Согласно этой точке зрения вид может переходить в другой не постепенно, не через ряд промежуточных звеньев; особь одного вида может породить потомство, принадлежащее к другому виду в результате скачкообразного изменения - макромутации. Для этих исследований до сих пор является убедительным аргумент отсутствия промежуточных звеньев между видами как в палеонтологической летописи, так и в настоящее время. Однако палеонтология со времен Дарвина сделала огромные успехи, во многих случаях заполнив своими находками пробелы не только между видами, но и более высокими систематическими категориями - родами, семействами, отрядами, классами. И наличие промежуточных звеньев, как говорит палеонтолог Дж. Г. Симпсон,- твердо установленный факт, независимо от того, что оно пока установлено не во всех случаях.

Отсутствие переходов между видами в настоящее время также не является доказательством. Дело в том, что систематики до сих пор придерживаются правила - объединять в один вид формы, если они не разделены перерывом (хиатусом) в морфологических и иных признаках. Затруднением для них являются лишь ряды и так называемые кольца видов. Например, североамериканская леопардовая лягушка распространена от Канады до Флориды. Канадские и флоридские лягушки не скрещиваются между собой и, строго говоря, должны относиться к разным видам. Но границу между ними провести не удается: она "размазана" по всей территории востока Северной Америки.

Особенно наглядны кольца видов, когда соседние популяции могут скрещиваться между собой, а крайние члены ряда, встречаясь в естественной обстановке, ведут себя как хорошие виды. Примером может быть большая синица. Она расселялась на восток двумя путями - через Сибирь и Южную Азию, минуя нагорья Центральной Азии и Тибета. Встретившись на нашем Дальнем Востоке, северные и южные популяции "не узнавали" друг друга. Они ведут себя как хорошие виды, не скрещиваясь при совместном обитании.

Чайка рода Larus, расселяясь по побережьям Арктического бассейна из района современного Берингова пролива (бывшая территория Берингийской суши) встретились в Северной Атлантике в облике двух самостоятельных видов - серебристой чайки (L. argentatus) и клуши (L. fuscus), не скрещивающихся нигде, кроме Северного моря. Эти и другие примеры свидетельствуют о том, что переходы между видами можно наблюдать и сейчас; увидеть их порой мешает мировоззрение систематика-каталогизатора.

"Natura non facit saltum" - "Природа не делает скачков". Дарвину неоднократно ставили в вину это изречение. Существовал даже термин "плоский эволюционизм". В начале нашего века один из переоткрывателей законов Менделя Г. де Фриз на основании опытов с энотерой - растением семейства кипрейных - пришел к выводу, что Дарвин неправ: в результате мутаций один вид скачком порождает другой, без промежуточных разновидностей. Де Фриз в результате разделил единый вид энотеры на несколько разных групп мутантных особей. В заслугу де Фризу можно поставить открытие важной роли мутаций - скачкообразных изменений наследственного материала, поставляющего материал для естественного отбора. Однако основная идея де Фриза оказалась несостоятельной. Каждый вид можно уподобить мозаичной картине, сложенной из отдельных элементов. Мутагенез имеет дело с отдельными элементами, а эволюция - с целыми картинами. Чем сильнее мутация гена изменяет строение организма, тем меньше шансов, что мутант успешно пройдет испытание естественным отбором. Поэтому мутагенез де Фриза вошел в современную эволюционную теорию, не поколебав учения Дарвина о естественном отборе. В 70-е годы XX в. взгляды де Фриза возродились в концепции так называемого "прерывистого равновесия". Согласно этим взглядам виды представляют фазы стабильного равновесного состояния живой материи. Но иногда равновесие нарушается и один вид скачкообразно переходит в другой.

В качестве доводов сторонники этой гипотезы приводят как отсутствие промежуточных звеньев (о чем уже шла речь раньше), так и случаи, когда единичная мутация действительно сильно изменяет строение отдельных особей. Все подобные примеры (многие из них приводил еще в 40-е годы Р. Гольдшмидт) оказываются не очень убедительными.

С гипотезой прерывистого равновесия сейчас происходит то же самое, что произошло и с гипотезой де фриза: дарвинизм включает в себя новый интересный фактический материал (неравномерность темпа исторического развития не только разных органов и структур, но и отдельных видов в разные периоды их существования), и наше представление об эволюции станет более полным.