Происхождение видов путем естественного отбора

Чарльз Дарвин

Глава XV. Краткое повторение и заключение

Краткое повторение общих и частных обстоятельств, говорящих в пользу теории естественного отбора

Я подвел со всею добросовестностью, на какую только способен, итог высказанным против нее возражениям и затруднениям; теперь обратимся к специальным фактам и доводам, говорящим в пользу теории. С этой же точки зрения мы можем понять, почему в какой-нибудь области, где возникло много видов одного и того же рода и где они в настоящее время процветают, эти виды представляют много разновидностей; там, где образование видов шло активно, мы вправе ожидать, как общее правило, что оно еще происходит; так оно и есть в действительности, если разновидности - только зарождающиеся виды. Сверх того, виды больших родов, представляющие большое число разновидностей или зарождающихся видов, сохраняют еще до некоторой степени характер разновидностей,- они отличаются друг от друга в меньшей степени, чем виды малых родов. Близко родственные виды больших родов имеют, видимо, более ограниченное распространение и вследствие своего родства скопляются вокруг других видов небольшими группами,- две особенности, напоминающие разновидности. Эти взаимные отношения были бы очень странны, если бы виды были созданы независимо одни от других, но они вполне понятны, если каждый вид первоначально существовал как разновидность.

Так как каждый вид стремится в силу размножения в геометрической прогрессии безгранично возрастать в числе и так как измененные потомки каждого вида могут тем легче численно возрастать, чем разнообразнее будут их образ жизни и строение, что доставит им возможность завоевать наиболее многочисленные и разнообразные места в экономии природы, то естественный отбор будет постоянно проявлять стремление сохранять наиболее расходящихся между собой потомков какого-либо одного вида. Отсюда в течение длинного ряда изменений слабые различия, характеризующие разновидности того же вида, стремятся разрастись в более резкие различия, свойственные видам того же рода. Новые и усовершенствованные разновидности будут неуклонно замещать и истреблять старые, менее совершенные, и промежуточные разновидности; таким-то образом виды делаются в значительной степени определенными и самостоятельными. Господствующие виды, принадлежащие к большим группам в пределах каждого класса, стремятся породить новые и господствующие формы; таким образом, каждая большая группа стремится сделаться еще больше, а ее представители стремятся все более расходиться в своих признаках. Но так как все группы не могут таким образом разрастаться, ибо весь мир не вместил бы их, то более господствующие группы будут побивать группы менее господствующие. Это стремление больших групп к разрастанию и расхождению в признаках в связи с неизбежным сильным вымиранием объясняет, почему все живые существа располагаются в группы, подчиненные другим группам, причем все оказываются включенными в небольшое число классов, господствовавших во все времена. Этот великий факт группировки всех органических существ в то, что мы называем Естественной системой, окончательно необъясним с точки зрения теории сотворения.

Так как естественный отбор действует исключительно путем накопления незначительных, последовательных, благоприятных изменений, то он и не может производить значительных или внезапных видоизменений; он подвигается только короткими и медленными шагами. Отсюда правило: "Natura поп facit saltum" ["Природа не делает скачков"], все более и более подтверждающееся по мере расширения наших знаний, становится понятным на основании этой теории. Мы можем видеть, почему повсеместно в природе одна и та же общая цель достигается почти бесконечно разнообразными путями, так как каждая особенность, однажды приобретенная, долго наследуется, и организации, уже изменившиеся во многих различных направлениях, должны приспособляться к одному и тому же общему назначению. Коротко говоря, мы можем видеть, что природа расточительна на разнообразие, хотя скупа на нововведение. Но почему существовал бы такой закон природы, если бы виды были созданы независимо одни от других, никто не сумел бы объяснить.

Так как естественный отбор действует путем конкуренции, то он приспособляет и совершенствует обитателей каждой страны только по отношению к другим ее обитателям; поэтому нам нечего удивляться тому, что виды какой-либо страны, хотя они с обычной точки зрения созданы и специально приспособлены для этой страны, побеждаются и вытесняются натурализованными организмами других стран. Не следует изумляться и тому, что все приспособления в природе, насколько мы можем судить, не абсолютно совершенны, как, например, человеческий глаз, или что некоторые из них не соответствуют нашему представлению о приспособленности. Нечего удивляться и тому, что жало пчелы, направленное против врага, причиняет смерть самой пчеле; тому, что трутни производятся в таком большом числе ради одного единственного акта, а затем умерщвляются своими бесплодными сестрами; той изумительной трате пыльцы, которая наблюдается у нашей сосны, той инстинктивной ненависти, которую пчелиная матка питает к своим собственным плодовитым дочерям; тому, что наездники питаются живым телом гусениц, и вообще ни одному подобному случаю. Согласно теории естественного отбора скорее представляется удивительным то, что не открыто еще большего числа подобных случаев отсутствия абсолютного совершенства.

Сложные и малоизвестные законы, управляющие образованием разновидностей, насколько мы можем судить, идентичны с законами, которые управляли образованием отдельных видов. В обоих случаях физические условия оказывали, по-видимому, некоторое прямое и определенное действие, но как велико это действие, мы не можем сказать. В отношении как разновидностей, так и видов немаловажную роль играла, повидимому, и коррелятивная изменчивость, так что когда одна часть изменялась, по необходимости изменялись и другие. Как у разновидностей, так и у видов иногда наблюдается реверсия к давно утраченным признакам. Как непонятно, с точки зрения теории сотворения, появление время от времени полос на плечах и ногах различных видов рода лошадей и у их гибридов! И как просто объясняется этот факт, если мы допустим, что все эти виды произошли от полосатого предка, точно так же, как различные домашние породы голубя происходят от сизого с темными поперечными полосами скалистого голубя!

Что касается инстинктов, то, как ни поразительны некоторые из них, они по теории естественного отбора последовательных, незначительных, но полезных изменений представляют не большие трудности, чем строение тела. Мы можем, таким образом, понять, почему природа, наделяя различных животных того же класса различными их инстинктами, подвигается только постепенными шагами. Я пытался показать, как много света проливает этот принцип постепенности на поразительные архитектурные способности обыкновенной пчелы. Привычка, без сомнения, нередко принимает участие в изменении инстинктов, но, очевидно, в ней нет необходимости, как мы видим на примере бесполых насекомых, не оставляющих по себе потомства, которое могло бы унаследовать последствия продолжительных привычек. Допуская, что все виды того же рода произошли от общего предка и унаследовали много общих особенностей, мы можем понять, каким образом сходные виды, находясь в самых различных жизненных условиях, руководятся почти одними и теми же инстинктами; почему, например, дрозды тропической и умеренной Южной Америки обмазывают свои гнезда грязью так же, как и наши британские виды. С точки зрения медленного приобретения инстинктов путем естественного отбора, нам не представляется удивительным, если некоторые инстинкты несовершенны и ведут к ошибкам, равно как и то, что многие инстинкты причиняют страдания другим животным.

Если мы допустим, что геологическая летопись в крайней степени несовершенна, тогда доставляемые ею факты являются сильным подтверждением теории родственного происхождения путем изменений. Новые виды появлялись на сцене медленно и через последующие промежутки времени, причем размеры изменения за равные промежутки времени были весьма различны для различных групп. Вымирание видов и целых групп видов, игравшее такую выдающуюся роль в истории органического мира, является почти неизбежным следствием принципа естественного отбора, так как старые формы замещаются новыми и усовершенствованными формами. Ни один единичный вид или группа видов не появляются вновь, если раз была прервана цепь обычных поколений. Основной факт, что все вымершие существа могут быть соединены в одну общую систему со всеми современными существами, естественно, вытекает из того, что и современные, и вымершие существа являются потомками общих предков. Так как виды в течение долгого периода своего развития и изменения постоянно расходились в своих признаках, то становится понятным, почему более древние формы или ранние прародители каждой группы часто занимают до некоторой степени промежуточное положение между ныне существующими группами.

Современные формы в целом обыкновенно признаются и более высоко стоящими на органической лестнице по сравнению с древними формами; они и действительно должны занимать более высокое положение в том смысле, что позднейшие и более усовершенствованные формы победили в борьбе за жизнь формы древнейшие и менее усовершенствованные; также и их органы обычно в большей степени специализировались для выполнения различных функций. Этот факт вполне совместим с существованием многочисленных организмов, еще сохранивших более простое, мало усовершенствованное строение, приспособленное для простых условий их существования; он вполне совместим также и с тем, что организация некоторых форм регрессировала, делаясь на каждой стадии [исторического] развития более приспособленной к новому и деградировавшему образу жизни. Наконец, удивительный закон продолжительного сохранения близких форм на том же континенте - сумчатых в Австралии, неполнозубых в Америке и других подобных случаев - вполне понятен, так как в пределах одной и той же страны существующие и вымершие организмы тесно связаны общим происхождением.

Что касается географического распределения, то, если мы допустим, что в течение долгого ряда веков происходило расселение из одной части света в другую, объясняющееся прежними климатическими и географическими изменениями и многочисленными действующими время от времени и неизвестными нам способами распространения, мы будем в состоянии понять, на основании теории общего происхождения, сопровождаемого изменением, большую часть основных фактов, касающихся Распределения [организмов]. Мы можем понять и поразительный параллелизм, существующий между распределением органических существ в пространстве и их геологической последовательностью по времени, так как в обоих случаях организмы были одинаково связаны между собой цепью обычных поколений и способы изменения были одни и те же. Мы вполне поймем смысл изумительного факта, поражавшего каждого путешественника, а именно, что на одном и том же континенте при самых различных условиях, в жарком и холодном климате, в горах и на равнинах, в пустынях и болотах, большая часть обитателей, принадлежащих к одному и тому же обширному классу, обнаруживает явные черты родства, потому что они являются потомками одних и тех же родоначальников и первых колонистов.

На основании того же принципа прежнего расселения, сопровождавшегося в большинстве случаев изменением, мы можем понять, основываясь на [существовании] ледникового периода, тождество некоторых растений и близкое родство многих других на большинстве отдаленных друг от друга гор и в северном и южном умеренных поясах, а также и близкое родство некоторых обитателей морей северного и южного умеренных поясов несмотря на то, что они отделены друг от друга всею частью океана, лежащей между тропиками. Хотя две страны и могут обладать физическими условиями, настолько между собой сходными, насколько это необходимо для [обитания в них] одного и того же вида, мы не должны удивляться тому, что их обитатели резко отличаются друг от друга, раз эти страны в течение долгого периода времени были совершенно разобщены; так как взаимные отношения между организмами самые важные из всех отношений и так как две страны должны были получать колонистов в различные времена и в различных пропорциях из какой-нибудь другой страны или обмениваясь друг с другом, то и направление изменения в обеих областях неизбежно должно было быть различным.

С этой точки зрения на миграцию, сопровождаемую последующим изменением, мы можем понять, почему океанические острова населены только немногочисленными видами и почему большая часть этих видов относится к своеобразным или эндемичным формам. Для нас ясно, почему виды, принадлежащие к тем группам животных, которые не могут переселяться через значительные пространства океана, каковы лягушки и наземные млекопитающие, не встречаются на океанических островах и почему, с другой стороны, новые и своеобразные виды летучих мышей, животных, которые могут перелетать океан, нередко встречаются на островах, далеких от какого-либо материка. Такие случаи, как, например, наличие своеобразных видов летучих мышей на океанических островах и полное отсутствие других наземных млекопитающих,- факты совершенно необъяснимые с точки зрения теории отдельных актов творения.

Существование близко родственных или замещающих видов в каких-нибудь двух областях предполагают согласно теории родственного происхождения, сопровождаемого изменением, что одни и те же родоначальные формы прежде населяли обе области, и мы действительно почти всегда убеждаемся, что всюду, где многочисленные близко родственные виды населяют две области, некоторое число тождественных видов распространено в обеих областях. Всюду, где встречаются многочисленные близко родственные, но все же различные виды, встречаются и сомнительные формы и разновидности, принадлежащие к тем же группам. Можно признать за правило, весьма широко распространенное, что население любой области находится в близком родстве с населением ближайшего источника, откуда могли произойти иммигранты. Это обнаруживается поразительным образом почти у всех растений и животных Галапагосского архипелага, Хуан Фернандеса и других американских островов в связи с растениями и животными соседнего американского континента; то же самое отношение существует между населением архипелага Зеленого мыса и других африканских островов с населением африканского материка. Необходимо признать, что эти факты не получают никакого объяснения с точки зрения теории сотворения.

Как мы видели, тот факт, что все существующие и когда-либо существовавшие организмы могут быть распределены в пределах нескольких больших классов и в группы, подчиненные другим группам, причем вымершие группы нередко занимают промежуточное положение между современными группами, вполне понятен с точки зрения теории естественного отбора с ее необходимыми последствиями - вымиранием и расхождением признаков. На основании тех же принципов мы видим, почему взаимное средство форм в каждом классе представляется таким сложным и окольным. Мы видим, почему некоторые признаки значительно более пригодны, чем другие, для целей классификации; почему приспособительные признаки, весьма важные для обладающих ими существ, вряд ли имеют какое-либо значение для классификации; почему признаки, заимствованные от рудиментарных частей, хотя совершенно бесполезны для обладающих ими существ, часто так ценны для классификации, и, наконец, почему эмбриологические признаки нередко представляются наиболее ценными. Истинное средство всех органических существ в отличие от их сходства, вызванного одинаковыми приспособлениями, зависит от наследственности или общности происхождения. Естественная система - не что иное, как генеалогическое распределение существ, причем приобретенные ими степени различия определяются терминами - разновидности, виды, роды, семейства и т. д.; и мы должны раскрыть эти линии родства, при помощи наиболее постоянных признаков, каковы бы эти признаки ни были и как бы ни было ничтожно их значение для жизни.

Сходное распределение костей в руке человека, крыле летучей мыши, плавнике дельфина и ноге лошади, одинаковое число позвонков, образующих шею жирафа и слона, и бесчисленные другие подобные факты сразу становятся нам понятными с точки зрения теории родственного происхождения, сопровождаемого медленным и незначительным последовательным изменением. Сходство в основном строении крыла и ноги летучей мыши, функции которых совершенно различны, челюстей и ног краба, лепестков, тычинок и пестиков цветка также в значительной степени понятно с точки зрения постепенного превращения частей или органов, первоначально друг с другом сходных у какого-нибудь отдаленного предка каждого из этих классов. Согласно тому принципу, что последовательные изменения не всегда проявляются в раннем возрасте и наследуются в соответствующем позднем периоде жизни, мы можем ясно понять, почему зародыши млекопитающих, птиц, пресмыкающихся и рыб так поразительно между собою сходны, между тем как взрослые формы так различны. Нас не будет более удивлять тот факт, что зародыши дышащих воздухом млекопитающих или птиц имеют жаберные щели и артериальные дуги подобно рыбам, дышащим воздухом, растворенным в воде, при помощи хорошо развитых жабр.

Неупражнение, иногда при содействии естественного отбора, нередко приводило к вырождению органов, ставших бесполезными при изменении образа жизни или жизненных условий; отсюда нам становится понятным значение рудиментарных органов. Но неупражнение и отбор будут обычно действовать на каждое существо, достигшее зрелости, принимающее полностью участие в борьбе за существование, и таким образом будут оказывать мало влияния на орган в течение раннего периода развития; следовательно, орган не будет редуцироваться или становиться рудиментарным в этом раннем возрасте. Так, например, теленок унаследовал зубы, которые никогда не прорезываются сквозь десны верхней челюсти, от древнего предка, имевшего вполне развитые зубы, и мы можем предположить, что зубы взрослого животного когда-то редуцировались вследствие неупражнения, благодаря тому, что язык или губы силою естественного отбора сделались в высшей степени приспособленными к ощипыванию травы без помощи зубов; между тем у теленка зубы остались неизмененными и на основании принципа унаследования в соответственном возрасте наследуются с отдаленных времен до настоящего дня. С точки зрения [теории, по которой] каждый организм со всеми его частями был специально создан, совершенно непонятно, каким образом так часто могут встречаться органы, бесполезность которых очевидна,- такие, например, как эмбриональные зубы у теленка или сморщенные крылья под спаянными надкрыльями многих жуков. Природа как будто нарочно позаботилась о том, чтобы раскрыть перед нами при помощи рудиментарных органов, эмбриологических и гомологических структур тот план, по которому она создает изменения, но мы слишком слепы, чтобы понимать, что она хотела этим выразить.

Я вкратце повторил соображения и факты, вполне убедившие меня в том, что виды изменялись в течение длинного хода [исторического] развития. Это было достигнуто главным образом при посредстве естественного отбора многочисленных последовательных, незначительных благоприятных изменений, которым оказали существенное содействие унаследованные последствия упражнения и неупражнения частей; менее существенную помощь по отношению к приспособительным структурам, прошлым или настоящим, оказывали прямое действие внешних условий и те изменения, которые по нашему незнанию кажутся нам возникающими самопроизвольно. По-видимому, я прежде придавал недостаточное значение силе и распространенности этих последних форм изменчивости, вызывающих прочные видоизменения в строении независимо от естественного отбора. Но так как в недавнее время мол выводы были превратно истолкованы, и утверждали, что я приписываю изменение видов исключительно естественному отбору, то мне может быть позволено будет заметить, что в первом и последующих изданиях этой книги я поместил на очень видном месте, именно в конце введения, следующие слова: "я убежден, что естественный отбор был главным, но не исключительным фактором изменения".

Это не помогло: велика сила упорного извращения [чужих мыслей]; но история науки показывает, что, по счастию, действие этой силы непродолжительно.

Комментарии


Наездник, откладывающий яйцо в гусеницу

XV-6.

Наездник, откладывающий яйцо в гусеницу. Такие отношения между организмами еще в юности смущали Дарвина, бывшего в ту пору глубоко верующим. Об этических началах своего неверия Дарвин впоследствии неоднократно высказывался. Так, в письме к американскому натуралисту Аза Грею он писал: "Я признаю, что не так отчетливо вижу во всем промысел божий и дарованную нам благодать. В мире, по-моему, слишком много страданий. Не верится, что всемогущий и милосердный всевышний нарочно создал ихневмонов (семейство наездников - А. Я., Б. М.) для единственного предназначения - паразитировать в организмах гусениц и пожирать их изнутри, а кошек - чтобы охотиться за мышами".


Гнездо дрозда изнутри обмазано глиной

XV-7.

Гнездо дрозда изнутри обмазано глиной. Дарвин был прав, указывая на то, что общность поведения и сходные инстинкты могут свидетельствовать об эволюционном родстве не хуже, чем особенности морфологии. Лишь в последнее время особенности поведения животных, в первую очередь при размножении и выведении потомства стали исследоваться в эволюционном аспекте (это объект сравнительной этологии, созданной К. Лоренцом и Н. Тинбергеном).


Схема родства царств живой природы

XV-8.

Схема родства царств живой природы. Как оценить родство между бактерией и грибом, растением и животным? После того как мы научились расшифровывать строение нуклеиновых кислот, это стало возможным. В самом деле, у бактерии и человека нет гомологичных органов, которые можно сравнивать, но есть гомологичные гены, белки и рибонуклеиновые кислоты (РНК).

Теперь большинство исследователей признает, что вскоре после возникновения жизни она разделилась на три корня, которые можно назвать надцарствами. По-видимому, больше всего черт исходных протоорганизмов сохранили архебактерии, которых прежде объединяли с настоящими (эубактериями). Архебактерии обитают в бескислородных илах, концентрированных растворах соли, горячих вулканических источниках. Второе мощное надцарство - эубактерии. Из третьего корня развилась ветвь организмов, имеющих оформленное ядро с оболочкой - эукариот. Есть обоснованная (но не всеми разделяемая) гипотеза, что эукариоты возникли в результате симбиоза их предков с предками митохондрий и хлоропластов.

Надцарство эукариот очень рано, по-видимому, более чем миллиард лет назад, разделилось на царства животных, растений и грибов. (Грибы более близки к животным, чем к растениям.) До сих пор не вполне ясно положение простейших: следует ли их объединить в единое царство или же разделить на несколько? Наконец, небольшая группа слизевиков настолько своеобразна, что лишь с трудом может быть включена в царство грибов, с которым ее традиционно объединяют. По-видимому, многоклеточность возникла независимо у грибов, растений, губок и других животных.


Шейный отдел всех млекопитающих состоит из 7 позвонков

XV-9.

Шейный отдел всех млекопитающих состоит из 7 позвонков, несмотря на то что у жирафа (1) он занимает не менее 40% всей длины позвоночника, у слона (2) - всего около 5%, а у кита (3) - еще меньше. Только у ламантина число шейных позвонков сокращено до 6, а у пяти видов ленивцев (Bradypodidae) найдены вариации в числе шейных позвонков от 6 до 9! Универсальное число позвонков у всех млекопитающих можно рассматривать как одно из доказательств общности их происхождения, тогда как отклонения от этого числа (специфические вторичные приспособления) не имеют пока вполне ясного функционального значения.