Происхождение видов путем естественного отбора

Чарльз Дарвин

Глава XIV. Взаимное сродство организмов; морфология; эмбриология; рудиментарные органы

КЛАССИФИКАЦИЯ, ГРУППЫ, ПОДЧИНЕННЫЕ ДРУГИМ ГРУППАМ.

- ЕСТЕСТВЕННАЯ СИСТЕМА.

- ПРАВИЛА И ЗАТРУДНЕНИЯ КЛАССИФИКАЦИИ, ОБЪЯСНЯЕМЫЕ НА ОСНОВАНИИ ТЕОРИИ РОДСТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ, СОПРОВОЖДАЕМОГО ИЗМЕНЕНИЕМ.

- КЛАССИФИКАЦИЯ РАЗНОВИДНОСТЕЙ.

- ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВСЕГДА ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ДЛЯ КЛАССИФИКАЦИИ.

- АНАЛОГИЧНЫЕ ИЛИ ПРИСПОСОБИТЕЛЬНЫЕ ПРИЗНАКИ.

- СРОДСТВО ОБЩЕЕ, СЛОЖНОЕ И РАСХОДЯЩЕЕСЯ ПО РАДИУСАМ.

- ВЫМИРАНИЕ ОБОСОБЛЯЕТ И РАЗГРАНИЧИВАЕТ ГРУППЫ.

- МОРФОЛОГИЯ, СХОДСТВО МЕЖДУ ЧЛЕНАМИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ КЛАССА, МЕЖДУ ЧАСТЯМИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ОРГАНИЗМА.

- ЭМБРИОЛОГИЯ, ЕЕ ЗАКОНЫ, ИХ ОБЪЯСНЕНИЕ ИЗМЕНЕНИЯМИ, КОТОРЫЕ ВОЗНИКАЮТ НЕ В РАННЕМ ВОЗРАСТЕ И НАСЛЕДУЮТСЯ В СООТВЕТСТВУЮЩЕМ ВОЗРАСТЕ.

- РУДИМЕНТАРНЫЕ ОРГАНЫ, ОБЪЯСНЕНИЕ ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЯ.

- КРАТКИЙ ОБЗОР

Классификация

Начиная с отдаленнейшего периода истории мира, сходство между организмами выражается в нисходящих степенях, вследствие чего их можно классифицировать по группам, подчиненным другим группам. Эта классификация не произвольна, как произвольна, например, группировка звезд в созвездия.

Прошу читателя обратиться к диаграмме, иллюстрирующей как это уже пояснено ранее, влияние этих различных принципов, и он увидит, что неизбежным результатом будет распадение измененных потомков общего прародителя на группы, подчиненные другим группам. В этой диаграмме каждая буква на верхней линии обозначает род, содержащий несколько видов; все роды, расположенные по этой верхней линии, составляют вместе один класс, так как произошли от общего предка и следовательно унаследовали некоторые общие черты строения. Но на том же основании три рода слева, имеющие гораздо более общего между собой, образуют подсемейство, отличное от подсемейства, содержащего два ближайшие рода справа, которые произошли от общего прародителя, разойдясь в признаках на пятой стадии развития. Эти пять родов также имеют много общего, но менее, чем роды каждого подсемейства, и образуют вместе семейство, отличное от того, которое содержит три рода еще далее справа, разошедшиеся в более раннем периоде. Все эти роды, происшедшие от (А), образуют отряд, отличный от того, который обнимает роды, происшедшие от I.

Схема дивергенции форм (рисунок Ч. Дарвина)

Таким образом, мы имеем здесь много происшедших от общего предка видов, которые группируются в роды, роды - в подсемейства, семейства и отряды, а все вместе - в один большой класс. Так, по моему мнению, объясняется важный факт естественного распределения организмов в группы, подчиненные одна другой,- факт, который, вследствие своей обычности, мало обращает на себя наше внимание. Нет никакого сомнения, что организмы, подобно всем другим предметам, могут быть классифицированы различно: либо искусственно, на основании единичных признаков, либо более естественно, на основании большого числа признаков. Мы знаем, например, что таким образом можно классифицировать минералы и простые тела. В этом случае нет, конечно, никакого отношения между классификацией и генеалогической последовательностью, и в настоящее время неизвестно, на основании чего распределяются названные тела по группам. Но по отношению к организмам дело обстоит иначе: вышеизложенный взгляд стоит в полном согласии с естественным распределением организмов по группам, подчиненным одна другой, и никогда не было сделано попытки дать этому другое объяснение.

Как мы видели, натуралисты стараются расположить виды, роды и семейства каждого класса по так называемой Естественной системе. Но что разумеется под этой системой? Некоторые авторы говорят, что это только схема, по которой соединяются более сходные организмы и отделяются менее сходные; другие видят в ней искусственный метод возможно краткого выражения общих положений, т. е. выражения одним термином признаков, общих, например, всем млекопитающим, другим - общих всем хищным, третьим - общих всему роду собак, а затем прибавлением только одного термина дается уже полное определение каждого вида собак. Удобство и польза такой системы бесспорны. Но многие натуралисты думают, что под Естественной системой надо разуметь нечто большее; они думают, что в ней выражается план Творца; но пока не будет определено, что разуметь под планом Творца - известный ли порядок во времени или в пространстве, или во времени и в пространстве, или еще что-либо другое, мне кажется, что это утверждение ни в какой мере не увеличивает наших знаний. Изречения, подобные часто повторяемому в более или менее завуалированной форме известному изречению Линнея, что не признаки определяют род, а род определяет признаки, по-видимому указывают, что наши классификации предполагают связь более глубокую, чем простое сходство. И я думаю, что они действительно представляют собой нечто большее, я думаю, что общность происхождения, единственная известная причина близкого сходства организмов, и есть та связь между ними, которая, хотя и выражена разными степенями изменений, до некоторой степени раскрывается перед нами при помощи классификаций.

Можно подумать (и в прежнее время так действительно и думали), что наибольшее значение в классификации имеют те особенности строения, которые определяют образ жизни и место, занимаемое известным существом в экономии природы. Но ничто не может быть ошибочнее такого взгляда. Никто не станет считать, что внешнее сходство мыши с землеройкой, дюгоня с китом и кита с рыбой имеет какое-нибудь значение. Подобные сходства, как ни тесно связаны они со всей жизнью того или иного существа, имеют значение только в качестве "приспособительных, или аналогичных, признаков"; но к разбору подобных сходств мы еще вернемся. Можно даже признать за общее правило, что чем меньше какая-либо часть организма связана с какими-либо особыми функциями, тем больше она имеет значения для классификации. Замечательно, что вегетативные органы растений, от которых зависит их питание и жизнь, имеют мало значения [для классификации], тогда как их органы воспроизведения вместе с семенем и зародышем, которые они дают, имеют величайшее значение! Точно так же, рассматривая ранее некоторые морфологические признаки, которые не имеют функционального значения, мы видели, что они часто играют огромную роль в классификации. Это обусловливается их постоянством у многих близких групп; постоянство же их в свою очередь зависит главным образом от того, что естественный отбор не сохраняет и не накопляет несущественные уклонения, так как его влияние распространяется только на полезные признаки.

Можно бы привести многочисленные примеры того, что признаки частей, имеющих весьма малое физиологическое значение, по общему признанию, весьма пригодны для характеристики целых групп. Например, присутствие или отсутствие открытого прохода от ноздрей к ротовой полости, представляющего собой, по Оуэну, единственный признак, безусловно отделяющий рыб от пресмыкающихся; загнутый внутрь угол нижней челюсти у сумчатых; способ складывания крыльев у насекомых; окраска у некоторых водорослей; волоски на частях цветка у злаков; характер кожного покрова, каковы перья и волосы, у позвоночных. Если бы утконос вместо шерсти был покрыт перьями, этот внешний и незначительный признак натуралисты признали бы за важное указание при определении степени родства этого странного существа с птицами.

Такое значение несущественных признаков для классификации зависит преимущественно от их корреляции с другими более или менее существенными признаками. Значение же комплекса признаков в естественной истории совершенно очевидно. Вследствие этого, как это часто отмечалось, вид может уклоняться от своих родичей по некоторым признакам, очень важным в физиологическом отношении и имеющим почти всеобщее распространение, и тем не менее не будет никакого сомнения, куда его отнести. Поэтому также было найдено, что классификация, основанная на одном признаке, как бы важен он ни был, всегда была неудачна, потому что нет такой черты организации, которая всегда оставалась бы постоянной. Значение комплекса признаков, даже в том случае, когда между ними нет ни одного существенного, уже само по себе объясняет нам высказанный Линнеем афоризм, что не признаки определяют род, а род определяет признаки, потому что, по-видимому, он основан на оценке значения многих несущественных черт сходства, слишком незначительных, чтобы их можно было определить.

Фактически натуралисты, когда работают, не обращают внимания на физиологическое значение признаков, которыми они пользуются, для характеристики группы или для определения места данного вида в системе. Если они находят более или менее однообразный признак, общий большому числу одних форм и не встречающихся у других, они пользуются им, придавая ему большое значение; если же он свойствен меньшему числу форм, то ему придают второстепенное значение. Некоторые натуралисты признали, что этот принцип совершенно справедлив, и никто не высказал этого так ясно, как превосходный ботаник Огюст Сент Илер. Если разные несущественные признаки встречаются всегда вместе, то хотя бы связь между ними и не была найдена, им приписывается большое значение. Так как у большинства групп животных важные органы, каковы органы кровообращения, дыхания и размножения, более или менее однообразны, их считают за весьма пригодные для целей классификации, но в некоторых группах все эти наиболее важные жизненные органы, как найдено, являются признаками совершенно второстепенного значения. Так, недавно, Фриц Мюллер указал, что в одной и той же группе ракообразных Cypridina имеет сердце, тогда как у двух очень близких родов, Cypris и Cytherea, этот орган отсутствует; один вид Cypridina имеет хорошо развитые жабры, тогда как другой лишен их.

Так как естественная классификация, конечно, обнимает все возрасты, то нам понятно, почему признаки зародыша так же важны, как и признаки взрослого животного. Но зато с обычной точки зрения совершенно неясно, почему строение зародыша важнее для целей классификации, чем строение взрослого организма, который собственно и выполняет полную роль в экономии природы. Однако то, что эмбриональные признаки наиболее важны, решительно отстаивалось такими великими натуралистами, как Мильн Эдварде и Агассиц; и это учение всеми признается правильным. Тем не менее значение эмбриональных признаков иногда преувеличивали, так как из них не выключались приспособительные признаки личинок, и, чтобы доказать это, Фриц Мюллер построил исключительно на этих признаках систематику обширного класса ракообразных, которая и оказалась не соответствующей естественной системе. Но не может быть сомнения, что эмбриональные признаки, за исключением личиночных, имеют огромное значение для классификации не только животных, но и растений. Главные подразделения цветковых растений основаны на различиях в зародыше - на количестве и положении семядолей и на способе развития plumula [перышка, или первичного побега] и radicula [корешка зародыша]. Мы сейчас уже увидим, почему эти признаки имеют такое большое значение для классификации, а именно - потому, что естественная система построена генеалогически.

Наконец, что касается сравнительного значения разных групп видов, каковы отряды, подотряды, семейства, подсемейства и роды, то они, по-видимому, по крайней мере в настоящее время, почти произвольны. Некоторые из выдающихся ботаников, каковы м-р Бентам и другие, упорно настаивали на произвольном значении этих групп. Для растений и насекомых можно привести примеры того, что группа, сначала рассматриваемая опытными натуралистами только как род, возводилась в подсемейство и семейство; и это происходило не потому, что дальнейшие исследования открывали важные особенности строения, пропущенные сначала, а потому, что с течением времени были открыты многочисленные более или менее близкие виды.

Все предыдущие правила, равно как обстоятельства, помогающие классификациям, и затруднения, встречаемые при этом, если я не особенно ошибаюсь, можно объяснить, признав, что Естественная система вытекает из факта родственного происхождения, сопутствуемого изменениями; что признаки, которые считаются натуралистами за указание истинного сродства между двумя или более видами, унаследованы ими от общего прародителя и что всякая правильная классификация есть классификация генеалогическая; что общность происхождения и есть та скрытая связь, которую бессознательно ищут натуралисты, а вовсе не какой-то неизвестный план творения, или выражение общих положений, или сближение и разделение более или менее сходных предметов.

Но я должен выразить мою мысль более полно. Я думаю, что расположение группы внутри каждого класса в должном подчинении и отношении друг к другу, чтобы быть естественным, должно быть строго генеалогическим, но что размер различий в разных ветвях или группах, находящихся на одной и той же степени кровного родства с общим предком, может колебаться весьма значительно, так как он зависит от разных степеней изменений, пройденных этими группами; это и выражается размещением форм по родам, семействам, подотрядам и отрядам.

Читателю будет понятнее, что подразумевается под этим, если он возьмет на себя труд обратиться к диаграмме, приложенной к четвертой главе. Предположим, что буквы от А до L обозначают родственные роды, существовавшие в течение силурийской эпохи и происшедшие от еще более древних форм. В трех из этих родов (A, F и I) мы берем по одному виду, из которых каждый оставил своих изменившихся потомков до наших дней, и эти потомки представлены пятнадцатью родами (от а14 до z14), отмеченными на самой верхней горизонтальной линии. Все эти изменившиеся потомки каждого взятого вида по крови, или по происхождению, находятся в одинаковой степени родства, и метафорически их можно назвать кузенами в одной и той же миллионной степени; но они очень сильно и в весьма разной степени отличаются друг от друга. Формы, происшедшие от А, теперь распались на два или на три семейства, образующие отряд, отличный от того, который произошел от I и также распался на два семейства. Существующие виды, происшедшие от А, не могут быть помещены в один ряд с прародителем А точно так же, как виды, происшедшие от I, не могут быть помещены в один род с прародителем I. Но существующий род F14, как можно предположить, изменился лишь в слабой степени и может совпадать с прародительским родом F, пример чему представляют немногие еще существующие организмы, относящиеся к силурийским родам.

Таким образом, сравнительное значение различий между этими организмами, находящимися в одной и той же степени кровного родства друг с другом, сделалось весьма различным. Однако их генеалогическое соотношение остается совершенно устойчивым не только в настоящее время, но и в каждый последовательный период их развития. Все измененные потомки А унаследовали нечто общее от их общего прародителя, точно так же как все потомки I; точно то же будет иметь место в каждой подчиненной ветви потомков на каждой последовательной стадии. Однако, если мы предположим, что какой-нибудь потомок А или I изменился настолько, что утратил все следы своего родства, то в этом случае и его место в естественной системе будет утрачено, что, по-видимому, действительно случилось с некоторыми из ныне живущих существ. Все потомки рода F на протяжении длинной линии их развития, как предположено, изменились очень мало и образуют один род. Но этот род, хотя и стоит весьма изолированно, все еще занимает свое настоящее промежуточное положение. Изображение групп в том виде, как это дано в диаграмме на плоскости, слишком просто. Ветви расходились во всех направлениях. Если названия групп написать просто в один ряд, изображение будет еще менее естественным, и общеизвестно, что в ряде, представленном на плоскости, невозможно изобразить родственные отношения, которые мы обнаруживаем в природе между существами одной и той же группы. Таким образом, естественная система представляет генеалогическое распределение существ, как в родословном древе, но размер изменений, пройденных разными группами, выражается в размещении их по разным так называемым родам, подсемействам, подотрядам, отрядам и классам.

Этот взгляд на классификацию заслуживает того, чтобы быть поясненным на примере, взятом из области лингвистики. Если бы у вас была полная генеалогия человеческого рода, то генеалогическое размещение рас человека дало бы и наилучшую классификацию разных языков, употребляемых в настоящее время во всех странах света; для включения всех исчезнувших языков и всех переходных, слегка разнящихся наречий это была бы единственная возможная система. Но возможно, что один из древних языков изменился очень мало и дал начало немногим новым языкам, тогда как другие изменились очень сильно в зависимости от расселения, изоляции и степени цивилизации разных рас, связанных общим происхождением, и дали таким путем начало многим новым наречиям и языкам. Разные степени различия между языками одного и того же корня могут быть выражены установлением групп, подчиненных друг другу; но истинная или даже единственно возможная система все же должна быть генеалогической, и она была бы естественной в самом строгом смысле, потому что она могла бы связать вместе все языки, как исчезнувшие, так и современные, на основании их родства и представить разветвления и происхождение каждого языка.

Что касается видов в естественном состоянии, то по отношению к ним каждый натуралист фактически учитывал в своей классификации их происхождение, так как в самую нижнюю ступень классификации, в вид, он включает оба пола, а как сильно разнятся они иногда между собой даже в наиболее существенных чертах, хорошо известно каждому натуралисту; едва ли можно найти что-либо общее между взрослыми самцами и гермафродитами некоторых усоногих раков, но никто и не помышляет об их разделении. Как скоро стало известно, что три формы орхидных - Monachanthus, Myanthus и Gatasetum, которые раньше относили к трем разным родам,- иногда развиваются на одном и том же растении, их немедленно стали считать за разновидности, а в настоящее время я могу доказать, что это мужская, женская и гермафродитная формы одного и того же вида. Натуралист относит к одному виду разные личиночные стадии одной и той же особи, как бы сильно ни отличались они друг от друга и от взрослого животного, и точно так же поступают с так называемыми чередующимися поколениями Стенструпа, которые только в известном техническом смысле могут быть принимаемы за одну особь. Он включает [в состав вида] уродства и уклонения не на основании их частичного сходства с родительской формой, а вследствие их происхождения от нее.

Так как происхождением вообще пользуются, соединяя в одно целое особей одного и того же вида, хотя самцы, самки и личинки бывают иногда крайне различны, и так как им же пользуются при классификации разновидностей, претерпевших известные и в некоторых случаях значительные изменения, то не пользуются ли происхождением бессознательно и при группировке видов и роды, и родов в группы высшего порядка, и всех вместе - в так называемую естественную систему? Я думаю, что им пользуются бессознательно, и только при этом условии я могу понять различные правила и приемы, которым следуют наши лучшие систематики. Не имея написанных генеалогий, мы принуждены искать следы общего происхождения в различного рода сходствах. Поэтому мы выбираем такие признаки, относительно которых существует наименьшая вероятность, что они изменились в связи с теми условиями существования, в которых находился каждый вид в последнее время. С этой точки зрения рудиментарные структуры настолько же пригодны или даже еще более пригодны, чем другие части организации.

Мы не заботимся о том, насколько несущественным может быть какой-либо признак,- будет ли это только загиб внутрь угла нижней челюсти, способ складывания насекомым крыла, кожа, покрытая волосами или перьями,- но если такой признак преобладает у большого числа различных видов, особенно у таких, которые очень сильно разнятся по образу жизни, то он и приобретает большое значение, так как мы можем объяснить его присутствие у столь многих форм с весьма различными привычками только унаследованием от общего прародителя. В этом смысле мы можем ошибиться относительно отдельных особенностей строения, но если несколько признаков, хотя бы и несущественных, выражено в большой группе организмов, отличающихся различным образом жизни, то на основании теории родственного происхождения мы можем быть почти уверены, что эти признаки унаследованы от общего предка; и мы знаем, что такие комплексы признаков имеют особенное значение в классификации.

Мы можем понять, почему вид или группа видов может уклониться от близких форм в разных весьма существенных особенностях и все-таки сохранять свое место в системе. Это можно спокойно допускать, и это часто допускается, пока достаточное количество признаков, даже несущественных, обнаруживает скрытую связь общности происхождения. Пусть у двух форм нет ни одного общего признака, но если их крайние формы связаны друг с другом цепью промежуточных форм групп, мы можем смело признать общность их происхождения и помещаем всех их в один класс. Находя, что физиологически очень важные органы, т. е. такие, которые служат для сохранения жизни при самых разных условиях существования, вообще наиболее постоянны, мы приписываем им особенное значение; но если же те самые органы в другой группе или в подразделении какой-либо группы сильно изменяются, они сразу теряют значение для нашей классификации. Мы сейчас увидим, почему эмбриологические признаки имеют такое большое значение для классификации. Географическое распространение может быть иногда удобно для классификации обширных родов, потому что все виды одного и того же рода, населяющие какую-нибудь отдельную и изолированную область, по всей вероятности, произошли от одних и тех же прародителей.

Комментарии


Мышь и землеройка

XIV-1.

Мышь (1) и землеройка (2) - пример чисто внешнего сходства, которое ничего не говорит о родственных связях этих видов, принадлежащих к разным отрядам класса млекопитающих - грызунам и насекомоядным. Это внешнее сходство по величине и форме тела объясняется обитанием в сходных биотопах (густая трава, норы, лесная подстилка). Землеройки, кроме того, подвергаются действию параллельной эволюции, так как активно преследуют мышевидных грызунов в их норах. По той же причине приобрела малые размеры ласка - самый мелкий хищник в нашей стране.


Конвергенция по форме тела

XIV-2.

Конвергенция по форме тела акулы (1), ихтиозавра (2) и дельфина (3). Все быстрые пловцы имеют веретеновидное, не тормозящее движение тело. Однако есть и различия: у акулы хвостовой плавник расположен вертикально и позвоночник продолжается в верхнюю его лопасть, а у ихтиозавра - в нижнюю. У дельфина лопасти плавника расположены горизонтально и позвоночник в них не заходит.


Дивергенция аминокислотной последовательности

XIV-3.

Дивергенция аминокислотной последовательности цитохрома С в царствах грибов и животных (цифры у ветвей - % замен со времени начала дивергенции). Полученное родословное древо довольно близко к филемам (филогенетическим схемам), полученным классическими методами. Однако, судя по этой схеме, приматы дивергировали от других млекопитающих больше, чем сумчатые (например, кенгуру), пингвины оказываются ближе к курам, черепахи - к птицам, а не к другим пресмыкающимся. Это объясняется феноменом гетеробатмии (разноступенчатостью): аминокислотные последовательности генов не дивергируют синхронно, как и прочие структуры. Поэтому филема, построенная по одному признаку, как правило, не согласуется с построенной по другому. В принципе, чем больше независимых признаков мы будем принимать во внимание, тем более наша филема будет приближаться к естественной.


Утконос

XIV-4.

Утконос (Ornithorhynchus anatinus) - представитель одного из четырех современных видов клоачных, или однопроходных, млекопитающих. Клоачные сохранились до наших дней не только потому, что обитают в Австралии - убежище "живых ископаемых", но и в результате узкой специализации. Утконос, в частности, водное животное, обитающее в норах с подводным входом, занимает нишу пластинчатоклювых птиц и не имеет в Австралии сколько-нибудь опасных врагов и конкурентов.


Строение сердца некоторых членистоногих

XIV-5.

Строение сердца некоторых членистоногих: 1 -двухвостки япикс (Japix) - ее спинной сосуд играет роль сердца; 2 - вши (Haematopinus); 3 - речного рака (Astacus), 4 - веслоногого ракообразного (Eucalanus).

У всех членистоногих кровеносная система незамкнута и гемолимфа может поступать в спинной сосуд или развивающееся из него сердце через отверстия - остии. У мелких членистоногих сердце и вообще кровеносная система претерпевают редукцию, а обмен осуществляется через покровы тела.


Схема строения зародышей растений

XIV-6.

Схема строения зародышей растений двудольных (1 - фиалка трехцветная) и однодольных (2 - лук). Подавляющее большинство современных растений, за редчайшими исключениями, развиваются по этому принципу. Однако фитопалеонтологи полагают, что в юрском и меловом периодах встречались и растения с тремя семядолями ("трехдольные"). Но этот принцип строения не получил существенного развития в эволюции.


филогения семейств наземных хищных

XIV-7.

По отношению к хорошо изученным группам организмов (в том числе и с палеонтологической точки зрения) возникает возможность построения трехмерной филогенетической схемы, более наглядно показывающей взаимоотношения отдельных стволов древа жизни. Так выглядит филогения семейств наземных хищных: 1 -кошачьи; 2- виверровые; 3 - медвежьи; 4 - гиеновые; 5 - куньи; 6 - енотовые; 7 - волчьи; 8 - миациды.


упрощенная схема эволюции индоевропейских языков

XIV-8.

Сравнение Ч. Дарвина оказалось удивительно плодотворным. На рисунке дана упрощенная схема эволюции индоевропейских языков и их родственных отношений с другими языковыми семьями:

1 - албанский; 2 - греческий; 3 - армянский (сильно дивергировал, но родство с греческим прослеживается); 4, 5, 6 - кельтские языки (валлийский, бретонский, гэльский); 7 - французский; 8 - испанский; 9 - румынский; 10 - итальянский; 11-английский; 12- исландский; 13, 14, 15 - норвежский, шведский, датский; 16 - фламандский; 17 - немецкий; 18 - литовский; 19 - латышский; 20 - болгарский; 21 - сербохорватский; 22 - чешский; 23 - польский; 24, 25, 26 - русский, белорусский, украинский.

Еще раньше от индоевропейской общности отделилась арийская группа языков, а в конце палеолита распался на ряд ветвей единый ностратический праязык народов Евразии. Лингвисты уже пытаются реконструировать прапраязык, на котором говорили народы Ойкумены в середине палеолита (50-40 тыс. лет назад). От исходного языка сохранилось немало слов, звучащих у самых разных народов сходно. Они как бы соответствуют гомологическим органам животных и растений, которые изучает сравнительная анатомия. Вот как выглядят на разных языках слова, означающие кору дерева (иногда корка, кожа):

литовский - karna

эстонский - koorik

коми - кырсь

венгерский - kereg

финский - kaarna, kuori

испанский - corteza

латинский - cortex

немецкий - kruste

английский - crusf

нанайский - хор-акта

тамильский - каруккы

грузинский - керек


Южноамериканские орхидеи

XIV-9.

Южноамериканские орхидеи рода Catasetum могут образовывать на одном и том же растении в один сезон мужские цветки, в другой - женские, а в третий - обоеполые, в зависимости от изменения экологических условий. Мужские и женские особи раньше выделяли в особые роды, пока не обнаружили растения со всеми тремя типами цветков в одном соцветии. Катасетум опыляется одиночными пчелами, привлекаемыми сильным запахом цветка, причем женский цветок теряет аромат через 2-3 ч после опыления. На рисунке изображен катасетум мешковидный (Catasetum saccatum): 1 - мужские; 2 - женские цветки.


Самка кряковой утки

XIV-10.

Самка кряковой утки (Anas plathyrhynchos) настолько резко отличается по внешнему виду от селезня того же вида, что даже основатель современной систематики Карл Линней в одном из первых изданий "Системы природы" отнес их к разным видам! Вообще у птиц, в первую очередь у полигамов, не образующих гнездовых пар, половой диморфизм может быть выражен очень резко, так как ориентация в этом классе прежде всего зрительная. У большинства птиц прекрасное цветное зрение, позволяющее подмечать тончайшие различия в раскраске оперения.